Любое свободное место в доме никому не принадлежит ровно до той минуты, пока его не заметят. Диван ещё помнит прежнюю форму подушек, но в самом центре уже располагается новый владелец территории — неторопливо, основательно и с той естественностью, которая превращает захват в законное право. Чёрные линии на серой плюшевой спинке выглядят как подпись, оставленная после удачного присвоения имущества.
Бирюзовый воротник и нижний край обрамляют рисунок так ярко, что раствориться среди подушек не получится, хотя необходимости в этом никто и не видит. Можно долго искать в граффити буквы, лица или тайный смысл; тот, кто его носит, знает главное правило современного искусства: если окружающие ничего не поняли, работа удалась.
Очень мягкая вязка средней плотности сохраняет достаточно тепла, но не превращает отдых в сезонное испытание. Свитер хорошо тянется, послушно принимает форму свернувшегося клубка и не мешает растянуться поперёк всего дивана, когда именно эта поза кажется единственно разумной. Невысокий воротник, свободный вырез на пузике и отсутствие застёжек позволяют забыть об одежде сразу после того, как занято лучшее место.
Лишь звон миски способен ненадолго положить конец этой оккупации. Диван снова свободен, но строить на него долгосрочные планы было бы непростительной наивностью.