У тебя давно нет необходимости быть понятой с первого взгляда. Первое впечатление вообще переоценено: его обычно составляют люди, которым не хватило терпения на второе. Ты умеешь нравиться мгновенно, но давно не считаешь это своей обязанностью.
Ты не рассказываешь о себе всё сразу. Полное издание не вручают каждому встречному.
Телесно-бежевый мохер почти сливается с тобой — полупрозрачный, тёплый и такой лёгкий, словно тепло связали из воздуха. Оно остаётся при тебе, не требуя зрительского признания. Настоящая роскошь вообще редко нуждается в свидетелях.
Сине-зелёная волна плотнее, но такая же мягкая. Она проходит по свитеру асимметрично, меняет линии рукавов и длинного края, становится то глубоко-синей, то почти изумрудной. Иногда в нити появляется едва заметный отблеск. Не всякий его увидит, но это едва ли потеря: многое из того, что бросается в глаза, хочется немедленно бросить обратно.
Так и с тобой. Мягкость замечают внимательные. Остальные почему-то сначала видят характер. Возможно, характер просто стоит ближе.
Перед выходом ты можешь надеть свитер задом наперёд. Волна ляжет иначе, изменятся пропорции и длинный край. Повторяться имеет смысл лишь тогда, когда тебя просят на бис.
На улице тебя провожают взглядом не из-за громкого цвета или старания понравиться. Ты ничего не старалась. В этом, вероятно, и заключается самое досадное для тех, кто старается слишком заметно.
Ты не проверяешь, кто обернулся. Женщина, которая знает цену вниманию, никогда не пересчитывает его по головам. К тому же у тебя есть направление движения. У чужих взглядов — только вслед.