Ты выходишь вечером, когда стекло, камень и даже самые неудачные решения начинают выглядеть мягче. Сливовый цвет на тебе становится глубоким, молочный и сиреневый собирают свет в бледные волны; издали вязка кажется почти пеной. На ощупь она суховата и хорошо держит форму. Нежной луну назвали поэты — с такого расстояния легко ошибиться.
Одна рука остаётся открытой, над другой до локтя лежит широкий полурукав. Сливовые, молочные, серые и сиреневые полосы изгибаются при движении, край поднимается и снова опускается. Второй такой превратил бы всё это просто в свитер.
На тебе топ выглядит мягче, чем ощущается. С тобой происходит примерно то же самое.
После дневной жары улицы ещё хранят тепло, воздух уже стал прохладнее. Сливовый темнеет почти до чернильного, молочный приобретает холодный оттенок, сиреневый смешивается с серым. Ты идёшь медленно. Сегодня ты можешь не спешить.
Ты поправляешь волосы, и широкий край на мгновение отходит от руки. Полосы меняют изгиб, затем ложатся обратно. Матовая нить не даёт ни одного отблеска, зато оттенки становятся глубже по мере того, как гаснет день.
В следующий раз ты надеваешь топ задом наперёд. Сливовый и светлые участки меняются местами, рисунок выглядит иначе. Ещё однажды оставляешь снаружи изнанку: суховатая вязка становится чуть рельефнее. Лунная поверхность вблизи тоже оказалась совсем не гладкой.
К полуночи над крышами появляется белая луна. Она по-прежнему выглядит мягкой. Ты улыбаешься и идёшь дальше, не прибавляя шаг.